Главная » УЧЕНИЯ, Христианство » Развитие христианских идей и практик. Александр Усатов

461 просмотров

590-661

ВВЕДЕНИЕ

«незаметно вошедший у некоторых обычай не должен
служить препятствием к победе и
утверждению истины, ибо обычай без истины
есть только старое заблуждение»
(свт.  Киприан Карфагенский)

«мы, конечно, по праву осуждаем все те новшества,
 которые не были учением Христа»
(свт. Амвросий Медиоланский)

Христианская традиция (лат. traditio — «предание», обычай), Божьи заповеди, Церковное Предание — эти выражения создают видимость, что православные обычаи и нормы дошли до нас от самого Господа Иисуса Христа и Его апостолов. Будто бы, согласно притче, христианская вера раскрылась из зерна учения Спасителя и превратилась в пышный куст. Проповедники учат, что догматы и обычаи Церкви возникли на заре христианства, затем они лишь уточнялись, меняли форму, но не суть.

Внимательное изучение истории христианской традиции открывает более сложную картину. За ссылками на предание часто скрывается стремление черпать информацию из  легенд и апокрифов, не называя напрямую. Например, по преданию «на киевских горах стояли ноги ап. Андрея и очи его Россию видели»[1], а Христос послал Нерукотворный Образ к царю Авгарю. Людей привлекают подробности и таинственные истории, которых нет в Священном Писании. Церковь с момента своего появления опиралась на фольклор и легенды.

Идеи и практики, которые мы привыкли считать основами православия, возникли как ответы Церкви на исторические вызовы. Их нельзя напрямую возводить к Благой вести Господа Иисуса, распятого около 30 г. н.э. Это вторичные и поздние феномены, которые входили в жизнь Церкви с раннего средневековья вплоть до современности. Так праздники Введения во храм и Успения Богородицы возникли в VI веке, а бриллиантовые кресты на клобуках митрополитов — примета Синодального периода.

«Благочестивые» традиции преподносятся как нечто обязательное для исполнения всеми православными. Мысли о многообразии, разных путях христианской жизни отсекаются как признак модернизма и отступничества. В XIX веке об этом открыто говорил святитель Филарет Московский: «Несчастие нашего времени то, что количество погрешностей и неосторожностей, накопленное не одним уже веком, едва ли не превышает силы и средства исправления»[2].

«В борьбе с ересью, начиная с последних десятилетий II в., ортодоксия обычно рисовала такую картину: ересь — испорченная и боковая ветвь, отходящая от ствола истинной веры; сначала возникло чистое ортодоксальное учение, и лишь впоследствии появились волки и лжеучителя, которые смущали паству и искажали веру. Например, Евсевий пытался доказать, что «»безбожное заблуждение» стало проникать в Церковь лишь во II в., когда все апостолы умерли, ранее же Церковь «пребывала чистой непорочной девой» (Церковная история, III.32.7–8)»[3].

Цель этой работы не сводится к анализу средневековых преданий. Я стараюсь обосновать гипотезу, что важнейшие взгляды христианства менялись уже в I веке, то есть при жизни апостолов. В результате богословского творчества и полемики ранних христиан возникли 27 новозаветных книг. Среди них библеисты различают самые ранние слои, напрямую связанные со Спасителем, и более поздние предания, которые отражают проблемы христианских общин, но не изначальную проповедь Иисуса.

Американский библеист Джеймс М. Робинсон призывает новозаветников «отказаться от прежних статических категорий и анализировать Новый Завет, а также другие материалы I‑II вв., в категориях «траекторий», направлений движения». Его метафора «показывает христианство как живой и динамичный процесс, всякий раз, в ответ на многообразные влияния и вызовы, развивающийся по-разному и в разных направлениях»[4].

Следуя этой логике, я рассматриваю направления развития преданий, исходящих от Господа Иисуса и дошедших до нашего времени. Вначале я лишь хотел показать узловые точки, отражающие изменения в традициях ранней Церкви. Позже стало ясно, что нельзя ограничиваться только указанием направлений: нужно описать происходящие изменения, проанализировать их на протяжении всей церковной истории.

Чтобы наглядно показать динамику развития традиций, я использовал единообразные схемы. Конечно, это упрощенный взгляд, но он даёт наиболее полное представление о масштабах перемен в христианском предании: схемы затрагивают все стороны вероучения и религиозной практики.

Я пользовался данными, находящимися в свободном доступе: вы сможете легко найти их на православных сайтах, в учебниках по богословию и церковной истории. Анализ и систематизация различных фактов позволяет сделать общие выводы о генезисе вероучения, обрядов и обычаев. На мой взгляд, частные вопросы, связанные с историей православного предания, изучены достаточно хорошо, но не хватает единого общего взгляда на его природу.

В ряде случаев исследование потребовало изучения истории новозаветного текста. «Оно необходимо, если текст складывался не одномоментно и подвергался правке, редактуре и т.п. В структуре источниковедческого анализа при изучении истории текста имеет совершенно определенное прагматическое значение — выбор того варианта текста, на основе которого мы будем изучать содержание исторического источника»[5].  Например, интересуясь отношением Спасителя к постовой практике Его учеников, необходимо учитывать, что рукописи евангелий были отредактированы после IV века. Это касается и Первого послания к Коринфянам, в котором современные православные богословы пытаются найти обоснование для т.н. «супружеского поста». В слова ап. Павла на рубеже IV-V веков были внесены изменения (добавлено слово «пост»). В данном вопросе необходимо ориентироваться на критическое научное издание книг Нового Завета: The Greek New Testament, 4th Revised Edition by B. Aland, K. Aland, J. Karavidopoulos, C. M. Martini, B. M. Metzger. Stuttgart: Deutsche Bibelgesellschaft, United Bible Societies, 2011. 918 p.

Отдельного рассмотрения требует и атрибуция текстов, то есть определение подлинности или подложности рукописного текста и установление его автора. Например, в самый ранний церковный период достоверного предания об авторстве послания к Евреям не существовало. Особенно долго не признавали авторства ап. Павла в Западной Церкви: Тертуллиан считал автором ап. Варнаву, Иларий Пиктавийский признавая Послание каноническим, не цитировал его как Послание ап. Павла. Ориген предположил, что в Евр. один из учеников апостола (Лука) записал по памяти все, что слышал. В любом случае вопрос авторства Послания к Евреям остается открытым, и самым верным является замечание Оригена: «Это знает один Бог»[6]. Подробнее об этом можно прочесть в современных исследованиях по библеистике[7].

Чтобы сопоставить траектории традиции с временнóй шкалой появления новозаветных книг, привожу краткую справку о современной датировке книг Нового Завета.

Краткий обзор рассматриваемых тем

            Главный вопрос, в котором как в фокусе сходятся все остальные — это историческая преемственность современной Церкви изначальному движению последователей Иисуса из Назарета. Иными словами, насколько правомерны апелляции современных иерархов и проповедников к имени Иисуса Христа, будто всё происходящее в Церкви — это то, ради чего Спаситель умер на Кресте и основал общину Своих последователей.

В первую очередь необходимо рассмотреть богословские вопросы. Богословие — это систематизированное христианами учение, полученное ими от Бога.

В отличие от химиков и математиков, богослову важно понимать, как ранняя Церковь представляла себе отношения между Отцом, Сыном и Духом Святым. И насколько причастны божественности такие существа, как херувимы и архангелы, цари и Божьи угодники, а также Его Матерь — Дева Мария.

Вопрос этот не праздный по той причине, что множество современных, как впрочем, и древних христиан, в своем религиозном сознании крайне высоко воспринимают статус и мощь сатаны. Да, именно диавола. Он им кажется почти вторым богом, а порой даже равным по силе Богу-Творцу, но действующим здесь и сейчас, а не в далеких божественных сферах.

Вторая важнейшая тема — это почитание святых, в первую очередь Девы Марии. В силу различных причин с V века Богородица и святые стали приобретать настолько высокий уровень почитания, что в настоящее время для многих христиан Иисус Христос — это всего лишь одна из фигур в иконостасе. В их личном религиозном опыте Богоматерь намного ближе и понятнее, чем Богочеловек. К Богородице обращены многочисленные молитвы и акафисты, написаны сотни икон (имеются в виду наименования икон в Её честь, таких, как Смоленская или Ахтырская), в церковном календаре значительное количество дней посвящено чествованию её икон. Начиная с V века, опираясь на апокрифические источники, Церковь ввела в календарь несколько Великих праздников (Успение, Введение во храм, Рождество Богородицы). Всё это преподносится верующим не просто как назидательные притчи, но как исторические события, сомневаться в которых — кощунство и грех.

Но к богословию в данной проблематике относится иной вопрос: изначально ли Церковь почитала Деву Марию с самого её рождения безгрешной, пресвятой, пречистой и ближайшей к Богу? Ведь в таком случае Она мало похожа на обычную христианку и не может быть реальным примером для подражания.

Третье существо, претендующее на божественность — это византийский и российский император. Что на эту тему думал Господь Иисус? Близкая по значению тема — отношение к монархии (царской власти). Принято считать, что верующие всегда почитали царя как образ Бога на земле, но анализ истории Израиля и христианской Церкви может существенно поколебать этот миф.

Как это ни удивительно, «как Бога» нужно почитать и православного священника, ведь он может прощать грехи на земле. Допустим, что это так. Но должен ли пресвитер или епископ непременно быть господином над остальными христианами? В связи с этим рассматривается тема — становление иерархии в Церкви, а также нововведения в практике Исповеди.

Но в самом начале всё же придется рассмотреть тему, которая современнику может показаться совершенно неактуальной: как скоро Господь Иисус и Его ученики ожидали пришествия Царствия Божия? Найдя ответ на этот фундаментальный вопрос, можно понять, на чем основывались нравственные предписания для первых христиан (раздать всё имение нищим, оставить жену и детей, не хоронить своего отца, возненавидеть мать, отказаться от бунта против римской империи и т.д.), и какое это может иметь отношение к Церкви XXI века.

Во время земной жизни Иисуса Христа Иудея находилась под оккупацией Римской империей. Землей Обетованной управляли язычники, которые взимали огромные налоги с крестьян и жестко подавляли любой бунт. В то время иудеи верили, что обещанный Мессия явится как великий Царь-защитник, который изгонит ненавистных язычников, в чем ему будет помогать Сам Бог и Его ангелы: «и господствовать будешь над многими народами, а они над тобою не будут господствовать» (Втор.15:6). Однако, в евангелии сказано, что Иоанн Креститель не совершил ни одного чуда, а в какой-то момент, согласно Марку, и Сам Спаситель не мог совершить чудес по причине неверия людей. Его Второе Пришествие было отложено. Как понималось значимость чудес в последующих поколениях христиан I века и в церковной истории — очередная тема для изучения.

В блоке богословских вопросов размещен и такой параграф: «Церковные оценки мотивов Иуды-предателя». Возможно, Иуда — самый загадочный из учеников Христа. Мотивы его предательства до сих пор остаются тайной. Однако, все же интересно, как меняется взгляд евангелистов на его поступок. С течением времени они его стали буквально демонизировать. В таком же направлении менялся взгляд христиан в отношении ответственности иудеев в отвержении и убийстве Христа, а также в организации гонений на Церковь. Апологеты II века обвиняли иудеев даже в порче текстов Св. Писания Ветхого Завета. Но эти вопросы выходят за рамки данного исследования.

Второй раздел обозначен как «Социальные и нравственные аспекты христианства». По определению нравы — это формы поведения, затрагивающие иных людей и вообще общество.

Сегодня принято говорить, что епископат и монашество — это столпы Церкви. Но так было не всегда. Древнейшие книги Нового Завета даже не упоминают о существовании этих «князей Церкви». Поэтому для того, чтобы называться епископом, человеку не обязательно быть деспотом (от греч. δεσπότης — «владыка»), а достаточно лишь присматривать за Церковью подобно тому, как медсестра смотрит за больными, а пастух смотрит за своим стадом (греч. ἐπίσκοπος от ἐπί — «на, при» + σκοπέω — «смотрю»).

Вполне возможно, что сегодня необходимо использовать термин неомонашество. Ведь с асоциальным монашеством IV-VI веков оно не имеет почти ничего общего.

Кроме деспотичности в самой христианской общине кажется важным обратиться и к такой актуальной теме, как допустимость насилия в религиозной сфере, и подумать, что про это говорил Спаситель и апостолы. А также узнать, как быстро гонимая Церковь сама обратилась к принуждению и даже способствовала уничтожению инакомыслящих.

К социальным вопросам, несомненно, относится вся тематика семейных отношений, включая допустимость развода, доминирование мужчин и сфера сексуальности. Хотелось бы понять, каков был социальный статус женщины в общине Христа, так же оценить, как этот уровень менялся в последующих поколениях христиан.

Упоминание рабства может удивить читателя, однако, в каком-то смысле рабство мешает людям жить прямо сейчас. Речь идет об унижении, семейном насилии, а также о принуждении к неоплачиваемому труду (что в церковной среде часто называют «послушанием»). Рядом стоит тема богатства и благотворительности. Здесь стоит задаться вопросом, что говорил о богатстве Христос, каков был образ Его жизни, экономический статус апостолов и первых христианских общин (до IV века).

Последний параграф в этом разделе — анализ практики научения неофитов истинам веры. Это тоже нравственная тема: важно понять, насколько древние христиане заботились о душах приходящих в церковь людей, о профилактике проникновения в умы христиан языческих и вообще нехристианских представлений. Ведь Церковь потому и называется апостольской, что весь образ её жизни и предназначение — являть Слово Божие людям.

Последний раздел сборника посвящен церковным традициям. Причем, важнейшим из них, которые для внешнего человека и являются атрибутами православия.

Все знают, что у православных около 200 дней в году являются постными. Проповедники с амвонов убеждают прихожан, что поститься призывал Сам Господь, а также Его апостолы. Что пост это упражнение для души и путь ко спасению. В этом параграфе придется обратиться к истории формирования многодневных постов. Неужели призыв строго поститься опирается лишь на испорченные средневековые рукописи?

Постная практика непосредственно связана с требованием воздерживаться от супружеского общения. При современном кризисе института семьи требование сексуального воздержания 200 дней в году кажется крайне опасным. В 2009 г. известный иеромонах объявил о допустимости супружеских отношений в пост. Возникшая дискуссия переросла в жесткую полемику, иеромонах подвергся критике и был записан в число модернистов.

Второй важнейший атрибут православия — иконопись. Поздние предания утверждают, что первым иконописцем был апостол Лука, но не мешало бы узнать, что говорит об этом церковная археология. А вдруг иконы являются позднейшим и вторичным изобретением христианства? Может, осознав это, православные станут с пониманием относиться к протестантам?

Третий атрибут — святые мощи (от славянского — «кости», ведь мощь заключается не в плоти, а в костях. Отсюда русское слово мощность). Сегодня некоторые православные христиане с трудом воспринимают практику раздробления тел святых на частицы и распространение их по всему миру. Им психологически трудно целовать человеческие останки. Оказывается, у истоков христианства этого просто не было. Этот Рубикон христиане перешли в V веке.

Это касается и паломничества, популярность которого стала набирать обороты с конца IV и начала V века. Но до этого момента учителя Церкви и великие святые эту практику осуждали.

В завершение этого анализа традиций кажется необходимым рассмотреть эволюцию (развитие) предписаний относительно прически духовенства. Многим кажется, что Спаситель носил длинные волосы. Взирая на иконостасы, современные верующие видят святых Древней Церкви с распущенными по плечам волосами. Все мужчины (особенно священнослужители) должны придерживаться этой традиции?

Облик священника подразумевает и его одежду. Поэтому заключительный параграф сборника называется «Богослужебные и повседневные облачения клириков». Неужели святой Николай носил митру и омофор? Должен ли священник выделяться среди россиян с помощью средневековой рясы? Правда ли, что бриллиантовые кресты украшали митры-короны древних епископов или же они вообще не использовали головные уборы во время богослужения? И главный вопрос: можно ли утверждать, что богослужебные облачения православного духовенства отражают византийский культ императора, а вовсе не опыт и призывы Спасителя?

В конце сборника даны краткие итоги проделанной работы. Однако, окончательные выводы предстоит сделать самому читателю.

*********

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

1. Анализ традиций опровергает миф, будто православные обычаи и мнения установлены святыми апостолами. Кардинальные изменения происходили уже на протяжении первых 100 лет существования Церкви

2. Становится очевидным, что ранние слои предания наиболее гуманистичны, а поздние — авторитарны

3. Сам вектор изменений указывает на то, что всё лучшее в христианстве дал Господь Иисус и ап. Павел. Далее Бог будто не вмешивается в развитие событий. Все это только — человеческое, слишком человеческое…

4. Графики косвенно подтверждают научную датировку новозаветных книг

5. Графики подтверждают мнение учёных, что Кол. и Еф. это сомнительные Послания Павла, а пастырские — это очевидный подлог

6. Графики иллюстрируют истоки противоречий в жизни церкви. Это помогает понять, как действовать в XXI веке

7. Графики показывают, что в основе общественных процессов лежат объективные закономерности. Это касается эволюции культурных представлений и религиозных идей (если мы бросим камень, он будет лететь по предсказанной траектории; Ангелы не меняют вектор его движения)

8. Совокупность графиков чем-то напоминает мета-анализ — в научной методологии это объединение результатов нескольких исследований методами статистики (англ. meta-analysis) для проверки одной или нескольких взаимосвязанных научных гипотез. Если рассмотренные феномены и процессы фактически отражают одну и ту же закономерность, вероятно, что представленный анализ не содержит грубых ошибок.

(вы прочитали Введение и Заключение из работы Протоиерея Александра Усатова “Развитие христианских идей и практик”)

Полностью прочитать:  Блог Александра Усатова

Поделиться с друзьями:

Для того, чтобы отправить Комментарий:
- напишите текст, Ваше имя и эл.адрес
- вращая, совместите картинку внутри кружка с общей картинкой
- и нажмите кнопку "ОТПРАВИТЬ"

Комментариев пока нет... Будьте первым!

Оставить комментарий