Главная » ЛЮДИ И ДАТЫ, Светочи » Подвиг Любви и Служения. Святая Екатерина Сиенская (25.03.1347 – 29.04.1380). Часть 1

1 647 просмотров
Андреа Ванни. Единственное возможное прижизненное изображение Екатерины Сиенской.Базилика св. Доменика.

Андреа Ванни. Единственное возможное прижизненное изображение Екатерины Сиенской.Базилика св. Доменика.

«Какое другое доказательство нашей любви можем мы дать Христу, кроме сострадательной любви нашей ко всякому творению, имеющему в себе разум?»
Екатерина Сиенская

 “…Также случается, что большие Духи в своей ярой устремленности к принесению максимума помощи пренебрегают осторожностью и излишней выдачей своей психической энергии открывают себя тяжким заболеваниям и тем сокращают свою жизнь, как было с Рамакришной и Вивеканандой.
Так же преждевременно ушла и Екатерина Сиенская. От чрезвычайного напряжения при несении подвига ее нервные центры воспламенились, и она сгорела в муке ярой. Так называемая «огненная смерть» чрезвычайно мучительна. Истинно, отдавшие себя на подвиг постоянно идут по краю пропасти. Конечно, доверие к Учителю и мощь Его спасает от многих опасностей, но они не уменьшаются, потому осмотрительность и бережность к своим силам заповеданы от древности всем носителям подвига”. 

            Письма Е.И.Рерих. т.7.1940-1947гг. стр.202.  

“… Святая Тереза, Святая Екатерина, Святая Жанна д’Арк, Свя­той Николай, Святой Сергий, Святой Франциск Ассизский, Фома Кемпийский. Эта седьмица Славных, седьмица великих Вестников, великих Учителей, великих Миротворцев, великих Строителей, ве­ликих Судей, в них выражен, поистине, великий земной путь. Они трудились бесконечно. Они были здесь, здесь, на Земле, они встре­чались с теми же самыми препятствиями, с тем же самым невеже­ством, суеверием и нетерпимостью. Своим светлым познанием они побеждали тьму; они-то знали вечный закон, что давая мы получа­ем. В этом осознании, в этом созидательном труде они стали ис­тинными Светочами. Если мы принимаем название Фламбо — Светочи, это не абстракция, потому что ничто не абстрактно, это есть истинное выражение прекрасного мудрого подвига”.
                                                                                                    1930 г. Н. К. Рерих. Держава Света

  В четырнадцатом веке в Европе было неспокойно, повсюду вспыхивали восстания крестьян, чувствовавших себя угнетенными и отверженными. Частым явлением был голод и стихийные бедствия.  В Германии царил хаос; Англия и Франция начали трагическую, бесконечную Столетнюю войну; Восточная империя распадалась, и турки угрожали европейским границам.  На Руси творил свой Подвиг Воспитатель духа народа и Строитель Земли Русской Преподобный Сергий Радонежский.  В Италии в те времена разразился общественный и церковный кризис. Страна была охвачена чумой, гражданскими войнами одних городов против других, а в самих городах вели братоубийственную борьбу разные партии. И, в довершение всех несчастий, именно в 1347 году, в год рождения Екатерины, разразилась та страшная эпидемия “черной чумы”, о которой писал Боккаччо и от которой за несколько месяцев вымерло более трети населения Европы. Подсчитано, что мир был отброшен назад во времени на два поколения. В Ананьи вымерла половина жителей. Согласно некоторым свидетельствам, население Сиены сократилось с восьмидесяти до пятнадцати тысяч человек.
Когда имеем дерзновение думать, что живём в самое худшее время, стоит вспомнить жизнь святой Екатерины. Те дни были настолько темны, что многие святые и учёные считали, что грядёт конец света. Священники покинули Рим, отправившись в Авиньон в 1305 г. В самом Риме царила анархия. Но и в самые тяжелые времена Господь не перестает благословлять свой Народ, даруя Святых, которые пробуждают человеческий разум и душу, покаяние и обновление. Среди смятения и несогласий в Церкви, Бог возвысил Екатерину, девушку, полуграмотную и болезненную, но необыкновенно сильную духом. В ее душе любовь к небесному идеалу разгорается прежним пламенем. Одушевленная им, она становится учительницей своих духовных руководителей, советницей царей и наставницей пап. Не самолюбие, а любовь руководит ею; но эта любовь дает ей силу и власть над ее собственным изнемогающим телом и над волей других. В силу этой любви она умиротворяет Италию, исцеляет рану Церкви и укрепляет главный устой теократии, возвращая папу из авиньонского плена на престол св. Петра.
Чимабуе. Святой Франциск

Чимабуе. Святой Франциск

Екатерина родилась 121 год спустя по смерти Франциска Ассизского, и потому ее жизнь, конечно, развивалась под влиянием его памяти, шла, так сказать, по колее, оставленной им в истории. И духовное родство между Екатериной и Франциском объясняется как аналогией среды, из которой они вышли, так еще более временем их жизни. Екатерина и Франциск — это две жемчужины итальянской расы, сложившиеся под влиянием одних и тех же условий в один и тот же фамильный тип. Уроженка Сиены, города южной Тосканы — смежной с соседней Умбрией — Екатерина росла под тем же небом, под впечатлениями той же природы, как и Франциск. Религиозность Екатерины носила тот же характер, как и религиозность Франциска; в основании ее лежала та же идея следования за Христом в том самом буквальном и нравственно-идеальном смысле, как ее понимал Франциск. Эта религиозность выражалась у обоих одинаково в беспредельном, жгучем сострадании к ранам и страданиям Спасителя, в неизмеримой за них благодарности и покорности Его велениям, в постоянном личном общении с Ним посредством молитвы, видений и откровений и вследствие этого в экзальтации личной любви, доведенной до высшей степени страсти, на которую способна пламенная и благородная до самозабвения натура. Подобно Франциску, Екатерина еще при жизни считалась в народе святою и после своей смерти сделалась в Италии народною святою, в самом популярном смысле этого слова. Подобно Франциску, она стала красою и гордостью своего ордена.

Детство

Кафедральный собор. 1179-1269

Кафедральный собор. 1179-1269

Родной город Екатерины Сиена проявил себя в 1260, силой овладев Флоренцией. Город, в котором были университет с медицинской школой и прекрасный собор, управлялся Правительством Девяти. Искусство там было тесным образом связано с жизнью. Сиенские художники были самыми точными выразителями чувств и идей своих великих мистиков. Легенда гласит, что Сиена была основана Ромулом и Ремом, или сыновьями Рема, Асцием и Сением, создавшими её чёрно-белый флаг. К 1339 году Сиена достигла высшей точки политического могущества.

У зажиточного горожанина Джакомо ди Бенинказа, человека доброго и кроткого, было преуспевающее дело в Сиене. Вместе с тремя своими сыновьями, Бартоломмео, Орландо и Стефано, двумя подёнщиками и двумя подмастериями, он занимался окраской тканей, и этот промысел был тогда выгоден и почетен. Семья держала также семейную ферму.
Когда Лапа, сварливая и деспотичная жена Бенинказы, дочь поэта, родила близняшек, Екатерину и Джованну 25 марта 1347 года, в праздник Благовещания Пресвятой Богородицы, когда у неё уже было 22 ребёнка. Лапа оставила себе Екатерину, которую одну из всех детей вскормила грудью, так как у неё не хватало молока для её сестры, и ту отдали под попечительство другой матери, и в конечном счёте она умерла. Родился 25-й ребёнок, его также назвали Джованной, но и она прожила только несколько лет. Тринадцать детей дожили до взрослого возраста, и все оставались в доме, пока не поженились.
Пьетро Франческо дельи Ориото. Екатерина Сиенская дает одежду бедняку

Пьетро Франческо дельи Ориото. Екатерина Сиенская дает одежду бедняку

Семья Бененказа была благочестива, но не отличалась никаким предрасположением к аскетизму. Религиозное призвание пробудилось у Екатерины самостоятельно и чрезвычайно рано.

Екатерина с детства твердо пошла по избранному ею пути. Она была умным, веселым ребенком. Со слов лиц, знавших ее в раннем детстве, автор ее жития сообщает, что соседи и родственники старались на перерыв уводить ее к себе в дом, чтобы любоваться ее умными детскими речами и наслаждаться ее веселым нравом. В беседе с нею исчезало в сердце всякое грустное чувство и забывалась всякая неприятная мысль, так что ребенка стали называть не Екатериной, а Евфросинией — радостью. Екатерина была худа и бледна, черты лица её были тонки, с нежной кожей, она обладала длинными толстыми блестящими золотыми волосами.  Была подвижна, жизнерадостна, дружелюбна, впечатлительна и очаровательна. Движения девочки были быстры и полны изящества.
У Бенинказа была маленькая ферма на окраине города в 14 км от Сиены, где Катерина проводила время. У неё была страсть к цветам, она сплетала их в маленькие крестики для своего первого исповедника падре Томмасо. Ей часто снилось, что ангелы спускались с Небес и короновали её лилиями.
Уже на шестом году жизни Екатерина имела видение. Возвращаясь однажды домой с братом по крутому спуску, девочка увидела на небе, над Церковью доминиканцев, прекрасный чертог, в котором на царственном престоле сидел Христос в архиерейском облачении, окруженный апостолами. Забыв все вокруг себя, девочка остановилась, устремляя глаза на небо; ушедший вперед брат, долго, но напрасно ее звавший, наконец вернулся и, взяв ее за руку, повлек за собою; тогда она, опустивши глаза, сказала ему: «О если бы ты увидел то, что я вижу, ты не помешал бы мне смотреть». Она снова подняла глаза, но видение исчезло; и она стала горько плакать, упрекая себя за то, что отвела от него взор.
Д.Беллини. Святой Доменик. Около 1500г.

Д.Беллини. Святой Доменик. Около 1500г.

С этого часа, по словам биографа Екатерины, начался перелом в ее жизни; ее нрав изменился; она стала молчалива и задумчива, начала искать уединения для молитвы, меньше есть и стала бичевать свое тело веревкой. Ее пример повлиял на других, и около нее стали собираться девочки-сверстницы, чтобы по ее указаниям произносить молитвы и бичевать себя. Около этого же времени, как она потом рассказывала духовнику, она узнала про жизнь египетских отшельников и других святых. Так как она еще не умела читать и не помнила, чтобы кто-либо ей рассказывал про святых, то она потом это приписывала помощи Святого Духа. Раймонд Капуанский*, её исповедник и биограф, писал: «…ведомая исключительно Святым Духом, она обратилась к житиям и делам святых египетских Отцов и других святых, особенно блаженного Доминика, и ощутила столь сильное желание подражать им, что не могла помышлять о чём-то ещё.» Девочка  восторженно поклонялась  перед монахами доминиканского монастыря в Сиене. Когда маленькая Екатерина видела проходящих по улице мимо ее дома доминиканцев, она замечала, где они шли, и потом целовала след их ног. Мысль посвятить себя иночеству занимала ее детское воображение. Однажды она задумала идти в пустыню и, взявши с собой кусок хлеба, тайком выбралась из города и запряталась в уединенном месте; но вечером ей стало страшно, и она вернулась в отцовский дом. Потом у нее явилось желание поступить в доминиканский монастырь, и она стала мечтать о том, чтобы осуществить эту мысль, по примеру св. Евфросинии, переодевшись в мужское платье и отправившись в отдаленный монастырь, где ее не знали.

Св. Екатерина стрижёт свои волосы, чтобы убедить свою (сидящую) мать,что не хочет быть земной невестой

Св. Екатерина стрижёт свои волосы, чтобы убедить свою (сидящую) мать,что не хочет быть земной невестой

Среди этих еще детских мечтаний Екатерина не замедлила семи лет совершить решительный шаг. Пав на колени перед Святой Девой, которая «первая из женщин посвятила Господу свою девственность», Екатерина просила ее дать ей в женихи ее Сына и дала обет никогда не знать другого жениха и вечно оставаться девственницей. Не зная того, что происходило в детском сердце, мать Екатерины в своем сердце лелеяла совершенно другие мечты, и когда девочка стала подрастать, она уговаривала ее заботиться о своей прическе и рядиться. Не имея успеха, мать прибегала к помощи своей старшей замужней дочери, которую Екатерина нежно любила. Девочка поддалась настояниям сестры, но потом, горько в этом раскаявшись, еще решительнее стала отвергать всякие наряды. Между тем родители и родственники начали действительно приискивать женихов, и когда убедились в полном нерасположении девушки к браку, то обратились к посещавшему их дом и дружественно расположенному к семье доминиканскому монаху. Тот обещал свою помощь, но, поговоривши с девушкой, поддался ее влиянию и дал ей совет покончить дело, чтобы ее оставили в покое. Последовав его совету, «как будто посланному с неба», Екатерина схватила ножницы и обрезала под самый корень свои волосы, «которыми она так много нагрешила и которые так возненавидела». Согласно обычаям того времени это означало, что она приняла постриг, являясь свободной от мирской суеты. Увидев дочь с покрытой головой, мать сорвала с нее покрывало и к ужасу своему убедилась, что дочь срезала свои прекрасные косы. На жалобный крик ее прибежал отец и все домашние, намерения Екатерины стали вне сомнения, и между девочкой и семьей началась открытая борьба.

Чтобы лишить ее возможности уединяться и целые часы предаваться молитве, у Екатерины отняли ее комнатку и заставили исполнять черную работу в доме и на кухне. Екатерина безропотно покорилась и исполняла свое тяжелое дело не только добросовестно, но и охотно. Глядя на отца своего, она воображала, что перед нею Спаситель, в матери она видела Матерь Божию, в братьях, сестрах, подмастерьях отца — апостолов и учеников Христа — и служила всем с удвоенным радением.
Старик-отец первый пожалел дочь и отказался от борьбы. Не имея своей комнаты, Екатерина ходила молиться в комнату своего младшего брата, днем во время его отсутствия, ночью во время его сна. Однажды отцу понадобилось что-то в комнате сына, он вошел в нее и увидел дочь на коленях в горячей молитве, и ему показалось, что над нею парит небольшой белый голубь, который, при его приближении, вылетел в окно.
Мать была упорнее в своей надежде переломить волю дочери; она, между прочим, повезла ее с собою на воды, надеясь, что теплые серные ванны укрепят ее тело и вызовут в ней охоту к жизни; Екатерина покорилась, но сумела и «эти козни сатаны» обратить себе на пользу и найти средства «истязать свое тело среди приятных ощущений». Она убедила мать, чтоб ей позволили брать ванну наедине по уходе других, и тогда, пользуясь отсутствием матери, она пускала на свое тело кипящую струю серной воды. На вопрос духовника, узнавшего впоследствии об этом от ее матери, каким образом она была в состоянии переносить такую жгучую боль, Екатерина ответила «в своей голубиной простоте», что она в это время напряженно думала о мучениях ада и чистилища и молила Творца своего, которого так часто оскорбляла, чтобы Он милостиво заменил ей те заслуженные ею мучения этими, добровольно на себя взятыми; твердо уповая, что она удостоится этой милости, она с наслаждением переносила свои страдания. Известно еще одно необычное явление, проишедшее в это время с Екатериной. Однажды, то ли из-за усталости, то ли глубоко задумавшись, девочка слишком низко наклонилась над огнем очага, и пламя долго касалось ее лица, не обжигая его.
До настоящего времени существует дом Екатерины, но единственно неперестроенным в нем остался только этот очаг. На протяжении веков никто не осметился прикоснуться  к нему.
Рутилио Манетти. Екатерина Сиенская за работой.

Рутилио Манетти. Екатерина Сиенская за работой.

Наконец пришло для Екатерины первое тяжелое испытание в родной семье.  Ей было 14 лет; пора детских мечтаний о поступлении  к доминиканцам миновала; она осмотрелась в жизни; ее призвание и путь к его осуществлению выяснились для нее. Заветным желанием Екатерины было вступление в  общину сестер-мантеллат, но сестрырешительно отказали ей на том основании, что так как они живут на свободе, то у них не в обычае принимать в свою среду девушек или молодых женщин, а только женщин пожилых, с установившейся репутацией. Вскоре после этого Екатерина опасно захворала, по словам ее биографа, болезнью, нередко нападающей на детей при переходе к зрелому возрасту. У нее сделался сильный жар, и все тело ее покрылось мелкими волдырями, так что нельзя было узнать ее лица. Видя отчаяние матери, Екатерина сказала ей: «Если хотите, дорогая матушка, чтобы я выздоровела, устройте так, чтобы меня приняли в общину сестер; в противном случае я не сомневаюсь, что Господь и св. Доминик, которые зовут меня к себе, сделают так, что вы не увидите меня ни в том, ни в каком-либо другом одеянии».  После этого мать, желая спасти дочь, стала так настоятельно упрашивать сестер сделать для дочери исключение, что те, тронутые ее просьбами, решили послать некоторых из своей среды посетить больную. Увидев девушку  в таком невзрачном виде и убедившись в ее благоразумии и несоответствующем ее летам развитии, они согласились на ее просьбу. Так исполнилось желание девушки: теперь она свободно могла «служить Господу», как она это понимала. Она осталась жить в семье, где ей предоставили ее прежнюю комнатку в полное распоряжение. Впоследствии, по смерти отца, и когда «ее молитвами» семья разорилась, Екатерина устроила свою особою общину, куда переехала жить с престарелой матерью.

Подвижничество

«Единственное мерило духовной зрелости – это любовь».
       Екатерина Сиенская
2690-9После краткого детства, исполненного борьбы из-за рано осознанного призвания, для Екатерины с наступлением юности пришла пора подвижничества.
Это были годы, проведенные в тишине, глубокой молитве, покаянии, очень суровом посте. Она делила свое время между домашними заботами, молитвами и работой в больницах. Милосердие Екатерины проявлялось в трудных подвигах любви. Она стала «сестрою милосердия» в настоящем общепринятом смысле этого слова. Она ухаживала за больными и преимущественно за теми, от которых все близкие отказывались — за прокаженными и заразными больными.Так, она проявила высокое самоотвержение во время чумы, свирепствовавшей в Италии в 1374 году. Милосердие ее носило сознательный, разумный характер. Она обладала даром ясновидения и  распознавания и потому оказывала щедрую помощь не всякому встречному, а тем, о которых она знала, что они нуждаются, хотя бы они и не просили.
    Однажды, когда она лежала больная, с опухшим с головы до пят телом, так что не могла ступить на ноги, ей передали, что по соседству живет вдова с голодающими детьми. Сердце Екатерины изныло от сострадания, и ночью взмолилась к своему Жениху, чтобы Он даровал ей на время столько здоровья, сколько было нужно для оказания помощи бедняжкам. Встав до рассвета, она наполнила пшеницей найденный в доме мешок, взяла вино, масло и все, что могло утолить голод, и рано утром отправилась в путь.
 Вначале ноша показалась ей легкой. Однако, по мере приближения к жилищу вдовы, ноша становилась все непосильнее, и она должна была почерпнуть новую силу в молитве. Добравшись наконец до дома вдовы, она нашла, к своему удовольствию, верхнюю половину двери незапертой, так что могла отодвинуть задвижку нижней половины и сложить в сенях свою ношу. Но от шума вдова проснулась, и заметив это, Екатерина, желая остаться незамеченной, хотела бежать. Силы, однако, совершенно оставили ее, и она не могла сдвинуться с места. Тогда Екатерина с грустной улыбкой обратилась опять к своему Жениху: “Зачем же, дорогой мой, ввел Ты меня в такой соблазн? Неужели Тебе угодно обнаружить простоту мою всем живущим здесь и всем тем, кто скоро здесь станет проходить?” К телу же своему она обратилась со словами: “Ты должно двигаться, хотя бы и до смерти утомилось”. Так Екатерина дошла или, скорее, доползла до дома, прежде чем совсем рассвело, и упала на постель в изнеможении.
Уход за больными был для Екатерины только ступенью к другой, более трудной заботе — попечению о душе ближнего. Из сестры милосердия Екатерина сделалась миссионером и с не меньшим рвением, чем от телесного недуга, старалась спасать людей от гибели духовной. Ее забота о душе ближних проявлялась сначала посредством заступничества за них в молитве. Слава Екатерины так распространилась, что к ней стали прямо обращаться за помощью, когда нужно было смягчить сердце закоренелого грешника. Но скоро настало время, когда Екатерина не только издали и посредством молитвы стала утешать и наставлять умирающих. Она сама стала их отыскивать или ее стали приглашать к ним, и ее личное влияние было так обаятельно, ее увещания были так пламенны, что она всегда имела успех.
К концу своей жизни Екатерина стала все больше и больше воздерживаться от пищи и в это время она, можно сказать, исключительно жила хлебом Евхаристии, которой старалась с разрешения духовника ежедневно причащаться.
Спала Екатерина на деревянных досках без всякой подстилки. Но как спала? Она проводила в молитве всю ночь, пока “ее братья”, доминиканцы, предавались отдыху, и только после заутрени, когда вставали монахи, позволяла себе короткий отдых, обращаясь со следующими словами “к своему Жениху”: “Братья мои и слуги Твои, Господь мой, до сих пор почивали, а я за них сторожила перед Тобой, чтобы Ты их охранил от зла и козней врага человеческого, теперь же они встали, чтобы восхвалять Тебя. Ты храни их, а я немного прилягу”. И она склоняла свое тело на доски, подложив полено под голову. Со временем же она так отвыкла от сна, что в двое суток спала не более получаса, признаваясь при этом духовнику, что никакая победа не стоила ей так много борьбы, как победа над сном. Победа действительно была полная и нередко ей случалось будить своего духовника, когда среди бесед “о божественных таинствах”, продолжавшихся до глубокой ночи, последний начинал дремать. Она же, чем больше об этом говорила, тем становилась бодрее и тем более “освежалась”.
Карло Дольчи. Екатерина Сиенская, 17в

Карло Дольчи. Екатерина Сиенская, 17в

Не довольствуясь этой победой над потребностью тела, Екатерина подвергала его непосредственным истязаниям. Сначала она носила на теле власяницу, но потом стала тяготиться ею и из чистоплотности заменила ее железною цепью, которою так крепко опоясывалась, что она врезалась в тело и воспаляла кожу. Под конец жизни, когда она часто стала болеть, духовник заставил отказаться от ношения цепи.

    Добровольное самоистязание, как и невольное страдание, причиняемое ей ее постоянной болезненностью, было для Екатерины источником высокого духовного удовлетворения и даже блаженства. По ее представлениям, этим способом не только сокращались муки, ожидавшие ее на том свете, но, что особенно ее утешало, сокращались муки других.
    С тех пор как отец стал поддерживать ее, стала возрастать и привязанность между ними. Когда он опасно заболел, Екатерина горячо молилась о выздоровлении. Но в молитве был дан ответ, что наступил конец его жизни и дальнейшее продолжение ее не было бы для него полезно. Тогда Екатерина стала молить “своего Жениха”, чтобы отцу были прощены грехи еще при жизни и душа его не подвергалась бы мукам чистилища. И в этом ей было отказано “ради справедливости”. Но Екатерина не отступалась от своей просьбы. Долго продолжалось состязание “между справедливостью и милостью”, которой требовала девушка. Наконец, Екатерина взмолилась: “Если милость не может осуществиться без проявления справедливости, то пусть последняя падет на меня. Ради отца я готова принять на себя всю кару, которую назначит ему Твое милосердие”. Эта мольба Екатерины была услышана. Она поспешила к отцу и обрадовала известием о его полном спасении. Когда отца хоронили и вся семья сопровождала его тело со слезами, у нее одной было радостное выражение, и не без основания: в минуту смерти отца Екатерина почувствовала боль в кишечнике, которая не покидала ее на протяжении всей жизни.
Она не раз подобным же образом объясняла новые физические муки, выпадавшие на ее долю, всегда была готова и всегда желала искупить страданием своего тела общественное зло и невзгоды своего отечества и церкви.
Жажда страданий у Екатерины проистекала не только из желания умерщвления тела как нечистого источника зла и греха, не только из желания искупления своих и чужих грехов но, главное, из желания следовать Христу, страдать подобно Христу и вместе с Ним. Такое желание все более и более наполняло ее жизнь. Она воспринимала страдание, как ниспосланную благодать, которая делает ее достойной “небесного Жениха”.
Пьер Сюблейра. Мистическое обручение святой Екатерины Сиенской, 1740-1745.

Пьер Сюблейра. Мистическое обручение святой Екатерины Сиенской, 1740-1745.

Однажды она увидела в своей каморке лучезарное распятие Христа: “Дочь моя, Екатерина, видишь ли ты, как Я страдал за тебя, пусть же тебе станет легко выносить страдания ради Меня”,- сказал ей Христос. “Дочь Моя, если ты хочешь приобрести доблесть мужества, то необходимо, чтобы ты взяла Меня в образец”. Затем Христос говорил, что хотя Ему было бы легко уничтожить всех своих врагов, Он пожелал, однако, победить “путем креста”, чтобы служить образцом для людей. Поэтому: “Если вы желаете стать мощными для победы над всякой вражеской силой, то считайте крест своим утешением, как и Я сделал. И чем более вы будете страдать ради Меня, тем более будете Мне подобны”.

Восприняв эти слова, она сама стала молить о страданиях. Екатерина просила смерти, то есть избавления от тела, препятствовавшего полному слиянию ее души с божественным началом, но получила отказ. Она покорилась, умоляя Христа услышать лишь одну ее “маленькую просьбу”:“Чтобы в этом веке, пока по Твоей воле я должна пребывать во плоти, Ты разрешил мне участвовать в страданиях, которые Ты перенес, не исключая последнего, для того, чтобы я, не будучи еще в состоянии соединиться с Тобой на небе, здесь, на земле, приобщилась бы к ним”. И эта просьба была услышана. С этого дня Екатерина стала ежедневно испытывать как в сердце, так и в теле, страдания Спасителя.
Страдания эти не были только физическими и пассивными. Мукам Христа Екатерина придавала больше духовный смысл. Он заключался в том, что, любя в совершенстве Господа и ближнего и радея о чести Господней и спасении человека, Христос испытывал величайшее мучение, пока не восстановил своим страданием честь Господу в людском повиновении и спасение ближним. “И немало горя,- прибавила Екатерина,- дало Ему это желание, как известно тем, кто это испытывал на себе: ибо в этом заключается величайший крест”.
  Эти слова Екатерины раскрывают тайну ее жизни, и становится понятно, каким образом эта “неземная” по своему образу жизни девушка, проводившая большую часть времени без пищи, без сна, в религиозном экстазе, могла или, вернее, должна была взять на себя руководящую роль в спасении Италии и папства.
Барна да Сиена.«Мистическое обручение св. Екатерины». ок. 1340 г

Барна да Сиена.«Мистическое обручение св. Екатерины». ок. 1340 г

Три года она выходила из своей скромной кельи только чтобы побывать на Мессе, нарушала молчание только для исповеди или в крайних случаях, питалась скудно и в одиночестве, читала вслух церковную службу в часы, когда знала, что сёстры-доминиканки спят.

Временами у неё были периоды спада, но никогда она не впадала в искушение. С тех самых пор, как Екатерина заключила себя в келью, ей стал являться «Жених и Спаситель», иногда в сопровождении Богоматери, или апостолов Иоанна и Павла, или святых, Марии Магдалины и Доминика- основателя ее ордена, большею же частью один, и«наставлять ее всему, что было полезно ее душе». «Считайте несомненным, отец мой, — говорила Екатерина Раймунду, — что всему, что нужно для спасения, научил меня не кто-либо из мужчин или женщин, а именно сам Господь и Учитель, сладчайший Жених души моей, Господь Иисус Христос или своим внушением, или говоря со мною в ясном явлении, как я теперь говорю с вами». Она удостоверяла при этом, что эти явления большею частью были не осязательны, иногда же ося­заемы внешними чувствами тела, так что она телесным слухом слышала обращенный к ней голос. Екатерина признавалась, что она сначала пугалась этих явлений и ее смущало подозрение, которое высказывалось другими, — не дьявольское ли это наваждение; но потом сам Христос научил ее отличать Его яв­ления от лживых, обманчивых видений, насылаемых лукавым. Последние порождают в душе высокомерие; первые же внушают смирение и заставляют более чтить Того, Кто есть Сам истина и дает истину. Вследствие этого Екатерина так освоилась с этими видениями, что они сделались главным источником и средством ее умственного и нравственного развития. Целые часы проводила таким образом Екатерина с Христом, излагая Ему свои недоумения и внимая Его поучениям. Понятно, что активные видения Екатерины представляют собой внешние и зримые черты перехода сознания на другие уровни.
Все чаще и чаще стали повторяться эти явления, так что, как выражается Раймунд, «едва можно найти на земле двух людей, которые вели бы между собою такую непрерывную беседу, как эта святая дева со своим Женихом и нашим общим Спасителем». Ибо молилась ли она, или размышляла, читала, бодрствовала или дремала — тем или иным способом она по­лучала утешение в Его видении; иногда даже,«когда она с другими говорила, к ней приближалось святое видение, и она в душе вела с ним беседу, а языком с людьми». Но, как присовокупляет биограф, это продолжалось недолго, ибо душу ее так сильно влекло к Жениху ее, что по прошествии некоторого времени ее тело становилось бесчувственным и она впадала в экстаз. Сообразно с тем, что все чаще и чаще повторялись видения, учащались и каталептические припадки Екатерины; сначала она подвергалась им только во время уединенной молитвы, потом открыто и при всех, особенно во время богослужения. Люди близкие к Екатерине хорошо были знакомы с этим явлением и оставили нам подробное описание его. Глаза ее при этом были закрыты, уши глухи к какому-либо, хотя бы самому сильному звуку, тело неспособно к движению и чувствительности, руки и прочие члены тела так коченели, что скорее можно было сломать их, чем дать другое положение. Все тело, застывшее в молитве, устремлялось к небу, так что приближенные к Екатерине не раз утверждали, и им несомненно это так казалось, что молящаяся во время своих видений приподнималась над землею.
Франческо Ванни. Мистическое обручение св.Екатерины

Франческо Ванни. Мистическое обручение св.Екатерины

Мистическое обручение св.Екатерины Сиенской в присутствии святых

Мистическое обручение св.Екатерины Сиенской в присутствии святых

Эти явления так изумляли и пугали людей, окружавших Екатерину, что их неразумное участие или грубое любопытство причиняло ей много горя в ее беспомощном состоянии. Однажды ее мать, еще не привыкшая к экстазам дочери, увидев ее в этом состоянии с наклоненной на сторону головой, стала так сильно выпрямлять ей шею, что едва не сломала нежных хрящей ее шеи, и Екатерина долго после этого ощущала в ней нестерпимую боль. Жертвою совершенно другого побуждения сделалась Екатерина в Авиньоне, как мы знаем из рассказа сопровождавшего ее Стефана Маккони. Здесь, среди светского, суетного и маловерующего папского двора, святость жизни сиенской девушки и в особенности ее экстазы вызывали самые разнообразные чувства и недоумения. Сестра самого папы просила духовника Екатерины известить ее, когда она будет причащаться, чтобы при этом присутствовать, так как после причастия Екатерина всегда впадала в экстаз. Когда в следующее воскресенье Екатерина вошла в отведенную ей папою часовню и с ней начался экстаз, Раймунд послал за графиней, сестрою молодого Стефана. Та поспешила явиться со своей свитой, среди которой находилась и жена ее племянника, графиня Мария де Тюрен, молодая, тщеславная женщина. Желая испытать и, вероятно, обличить Екатерину, она под видом благочестия склонила лицо свое к ногам распростертой в экстазе девушки и несколько раз пронзила их острой иглой; «Екатерина же пребывала все время без движения, как она бы оставалась даже, если бы ей и отрезали ноги». Когда все ушли и Екатерина возвратилась к сознанию, она почувствовала такую сильную боль в ногах, что едва могла ступать. Отыскивая причины боли, ее спутницы увидели уколы и запекшуюся на них кровь.

Совершенно нечувствительная к внешним впечатлениям и вполне отрешенная от мира, Екатерина могла во время этих каталептических припадков сосредоточить всю свою жизненную энергию на возникавших в ней видениях и жила, можно сказать, в них удвоенною жизнью.
Но, не задаваясь здесь полным изображением религиозной и психической жизни Екатерины Сиенской, мы коснемся только самых характерных для самой Екатерины и для ее исторической роли явлений.

Обручение в вере

“Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос”   Апостол Павел.
Giovanni di Bartolo. Молитвы Святой Екатерины Сиенской.

Giovanni di Bartolo. Молитвы Святой Екатерины Сиенской.

Мы начнем с того события в психической жизни Екатерины, которое имеет символическое значение не только для нее, но и для необозримого числа средневековых девственниц, посвящавших свою жизнь Христу. То, что было обычной метафорой в иноческой жизни, общепринятым представлением, к которому Екатерина с детства привыкла, это она пережила в мистическом трепете своей души как реальный факт. Подобно александрийской мученице, имя которой она носила, Екатерина обручилась с Христом. Она часто молилась Господу, чтобы ее вера была увеличена, и ей был дан ответ: «Я обручусь с тобой в вере». Это обещание осуществилось в событии, отчетливо описанном Екатериной.

Джованни ди Паоло.Мистическое обручение св. Екатерины Сиенской.1460.

Джованни ди Паоло.Мистическое обручение св. Екатерины Сиенской.1460.

Однажды, когда во время шумного итальянского карнавала, перед началом поста, в прощенный вторник 1367 г. Екатерина, одинокая в доме, молилась в своей комнатке об укреплении ее в вере, Христос вознаградил ее за то, что она презрела ради него «суету мирскую», торжественным празднеством для ее души. Видение было полное, охватившее зрение и слух: при звуках псалтыри царя Давида, Богоматерь взяла ее правую руку и, протянув ее к Сыну, просила Его, чтобы Он удостоил ее обручиться с Ним в вере. И Христос протянул ей золотое кольцо с прекрасным алмазом и четырьмя жемчужинами и надел ей его на руку. «Видение исчезло, но кольцо навсегда осталось на руке». Часто, хотя всегда скромно, признавалась Екатерина своему духовнику, что она постоянно видит кольцо на своей руке и что никогда не случалось, чтобы оно было для нее незримо.

Видение “мистического бракосочетания” было важным для нее не столько своими внешними проявлениями, сколько неприходящим воздействием, которое оно оказывало на ее жизнь. Пережив это видение, святая перешла на новый уровень сознания и достигла состояния духовного супружества, которое подразумевает сокровенное, под знаком божественной любви, саморастворение в устремлении ко Христу.
До сих пор в Сиене во время карнавала процессии и замаскированные горожане не должны проходить по улице Фонтебранда, где была отпразднована эта свадьба. На фронтоне дома есть надпись: Это дом Екатерины, Невесты Христовой.
Мы передали событие сокращенно, в простодушном рассказе, перешедшем из уст Екатерины в ее житие. Его смысл понятен, и его нельзя было бы обойти, хотя бы в самом кратком очерке жизни Екатерины Сиенской. Можно сказать, что без этого факта руководящая идея жизни этой типической невесты Христовой осталась бы недосказанною — та идея, кото­рая имела наибольшее влияние на судьбу европейской женщины в средние века. Подобный символический характер имели и другие события сокровенной, мистической жизни Екатерины; ее религиозно-нравственные устремления постоянно принимали образы конкретных, переживаемых ею фактов. Однажды на расспросы духовника, заметившего у нее во время причащения необыкновенное волнение на лице, за которым последовал чрезвычайно сильный и продолжительный экстаз, Екатерина рассказала ему, что она перед этим молилась с особенным усердием о том, чтобы Господь отнял у нее всякую собственную волю и даровал ей Свою волю, — и Он милосердно услышал ее просьбу.
Джованни ди Паоло. Екатерина Сиенская и Христос меняются сердцами, 1460.

Джованни ди Паоло. Екатерина Сиенская и Христос меняются сердцами, 1460.

То, что здесь выражено в отвлеченном представлении, совершилось в другой раз в виде конкретно пережитого психического процесса. Повторяя в своей молитве слова псалмопевца «сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня» (50, 12), Екатерина просила Господа взять у нее сердце и волю. В видении ей после этого явился Христос, вынул из груди ее сердце, чтобы дать другое сердце, более похожее на Его собственное. Это видение буквально повторяло слово из Писания:”Сердце новое дам вам”. Испытанное Екатериной ощущение было так живо, что она после этого и фи­зически не ощущала у себя сердца и сказала об этом своему первому духовнику. Тот поднял ее на смех и уверял, что человек не может жить без сердца. Несколько времени спустя Екатерина, оставшись одна в часовне мантеллат при Церкви до­миниканцев и собираясь идти домой, увидела вокруг себя яркий свет.Среди этого света предстал пред ней Христос, держа в руке своей лучезарное сердце, которое Он и дал ей взамен ее прежнего сердца. На груди ее навсегда остался след от полу­ченной при этом и зажившей потом над сердцем раны, как неоднократно уверяли духовника сестры общины Екатерины.

Содома. Экстаз Екатерины Сиенской.

Содома. Экстаз Екатерины Сиенской.

Блаженство, доставляемое Екатерине такими видениями, сопровождалось, однако, для нее жестокими страданиями. Однажды она долго погружалась мыслью в страсти Христовы и, по ее молитве, ей было дано пережить часть этих страданий — только часть, так как ни одному смертному не было бы по силам испытать на себе все, что перестрадал Искупитель грехов человеческих. Вместе с тем ее сердце воспылало такою любовью к Спасителю, что оно не выдержало напряжения, и, как слабый сосуд, «надтреснуло сверху до низу». Это ощущение сопровождалось таким глубоким обмороком Екатерины, что ее считали умершей. Уже пришли, по обычаю, соседки, чтобы утешать мать и сестер, и послали за женщинами, которые одевают покойников. Так прошло четыре часа между тем, что Екатерина потом называла своей смертью и возвращением к жизни. За все это время душа ее бодрствовала и, как она говорила духовнику, узревала такие тайны божества, о которых не приходится говорить никакому смертному. Возвращение к жизни было поэтому для Екатерины глубоким горем, и она безутешно проплакала три дня и три ночи о том, что должна была вернуться к земному существованию. Так идеализировала Екатерина свои страдания и так она вызывала в своем теле новые страдания, всем своим духовным существом погружаясь в мысль о страданиях Спасителя. Это ничем непрерываемое усилие переживать страсти Христа выразилось наконец в жизни Екатерины пластическим образом, в символическом событии ее сознания, которое становится вполне понятным в своей связи с аналогическими фактами в стигматизации Екатерины. Уже в 1370 г. Екатерина Сиенская в первый раз испытала на себе подобное ощущение. Когда она однажды молилась о спасении своих приближенных и просила знамения, что ее молитва услышана, ей было внушено, чтобы она протянула руку. Когда она это исполнила, то увидала острие гвоздя, при­ставленное к ее правой ладони, и почувствовала такую сильную боль, как будто гвоздь был пробит молотком сквозь руку. Хотя «рана на руке другим была невидима», Екатерина, по ее словам, «всегда ее ощущала и испытывала в ней боль». 
Главное же относящееся сюда событие случилось пять лет спустя, и свидетелем его, в известном смысле, был сам Раймунд. Случилось оно во время пребывания Екатерины со своей общиной в Пизе. В одно из воскресений Раймунд отслужил по ее просьбе обедню в маленькой церкви Санта Кристина и причастил ее. Как обыкновенно, ее тело впало после этого в бесчувственное состояние. Ожидая ее возвращения к телесной жизни, ее приближенные увидели, что она вдруг поднялась на колени и протянула руки. В таком положении она довольно долго пребывала с раскрасневшимся лицом, закрытыми глазами и окоченелыми членами; затем, как будто пораженная смертельною раной, внезапно упала и только по прошествии некоторого времени пришла в себя.
Манетти. Екатерина Сиенская получает стигматы

Манетти. Екатерина Сиенская получает стигматы

Подозвав к себе духовника, Екатерина шепнула ему, что была удостоена принять на теле своем раны Господа Иисуса Христа и на расспросы Раймунда поведала следующее: узрев Господа, сходящего к ней с креста в ярком свете, она, желая невольным порывом души идти на встречу своему Творцу, была принуждена подняться всем телом; в это мгновение она увидела нисходившие к ней из ран Спасителя пять кровяных лучей; и едва она успела произнести мольбу, чтобы эти ниспо­сылаемые ей раны не обнаружились на ее теле, как кровяной цвет лучей превратился в ярко-блестящий, и они прикосну­лись к пяти местам ее тела. На вопрос духовника, чувствует ли она в этих местах боль, она, глубоко вздохнувши, сказала, что чувствует «такую сильную боль, в особенности около сердца, что если Господь не совершит нового чуда, то ей кажется невозможным дольше жить с такою болью». По возвращении в дом, где она жила, Екатерина тотчас впала в сильный обморок. Приближенные ее, привыкшие к ее экстазам, никогда не видели ее в обмороке и потому сильно за нее опасались. Действительно, она целую неделю очень страдала и была близка к смерти и только в следующее воскресенье, причастившись и подвергнувшись обыкновенному припадку экстатического состояния, снова окрепла.

Антоний Сурожский писал: “Духовные стигматы иногда невидимы для окружающих, но видимы для человека, получившего их; примером служит святая Екатерина Сиенская, а также мистическое кольцо великомученицы Екатерины; иногда их можно чувствовать лишь на ощупь, чаще же всего они дают себя чувствовать болью. (Антоний Сурожский. Труды. О стигматах.)**

 Служение

«Любовь никогда не остается бездеятельна, но всегда проявляется в великих делах».
Екатерина Сиенская
Бернандино Луини.Святая Екатерина Сиенская

Бернандино Луини.Святая Екатерина Сиенская

Жажда страданий у Екатерины проистекала из огромной, все возрастающей любви к Христу, из желания следовать Ему, страдать подобно Христу и вместе с Ним. «Какое другое доказательство нашей любви -пишет она монахине Джиованне – можем мы дать Христу, кроме сострадательной любви нашей ко всякому творению, имеющему в себе разум?» Она считает необходимым любить все явления мира. Как и у Франциска, эта любовь торжествует у Екатерины над аскетизмом и преобразовывает монашество. Озаренный этой любовью мир утрачивает свою печать отверженности. Его явления, говорит Екатерина, «имеют мирской характер, насколько мы их делаем таковыми». Любовь украшает мир и делает его снова достойным внимания. «Я хочу, — пишет Екатерина Джиованне, — чтобы ты любила все эти явления мира». Но она требует этой любви к явлениям мира не ради них самих, а потому, что только в соприкосновении с миром может проявиться любовь как движущая сила и как вечный источник творческой деятельности. Эту мысль Екатерина выразила в чудных по их простоте словах, которые можно признать девизом ее собственной жизни: «Любовь никогда не остается бездеятельна, но всегда проявляется в великих делах».

Только совершенно бесстрастная, «превращенная в ничто» душа «свободна», и она, как говорится,становится тем зеркалом, в котором отражаются все отдельные души.Достигаемое при этом состояние объединяющей жизни является, всущности, состоянием освобождения и дает возможность душе, подобно Сыну Отца, участвовать в вечной жизни.
Эвелин Андехилл в своем исследовании мистического пути выделяет пять стадий в процессе самотрансценденции и возвращения к Первоистоку: 1) пробуждение, или изменение; 2) самопознание, или очищение; 3) озарение; 4) «темная ночь души»; и 5) единство, или объединяющая жизнь. Об этом финальном состоянии, которое является истинной целью мистического поиска, Андехилл говорит так:«Абсолютная жизнь не только ощущается и понимается душой, вызывая в ней наслаждение, как при озарении, но становится единой с ней». И это неизбежно понуждает человека к активности, которая в мире, но в то же время не от мира. (Суметь одновременно быть погруженным в мир и в то же время быть «не от мира», не затрагиваемым мирским, чтобы запредельное наполнило повседневную жизнь и в то же время смогло не раствориться в ней бесследно, — это одна из труднейших задач духовного пути.) Если такие люди вовлекаются в мирскую активность, они делают это таким образом, что очищают и освящают свою деятельность, самоотверженно принося себя в жертву славе Бога иделу освобождения человечества.
Много раз Екатерина левитировала во время своих молитв. Однажды, когда она причащалась, священник заметил, что гостия полетела, как бы по своей воле, прямо ей в рот. В Житие святой Екатерины мать Francis Raphael пишет о том, что святая была неподвластна огню. Она описывает случай, когда Екатерина попала прямо в огонь на кухне во время молитвенного восторга. Пламя было большим и жарким, но когда Екатерину вытащили из дымящихся красных угольков, ни она, ни её одежда не пострадали.
Вскоре после мистического обручения Христос стал постепенно внушать Екатерине влечение к общению с людьми. Однажды Он сказал: «Ступай, ибо настало время обеда, и твои домашние собираются сесть за стол, поди и побудь с ними, а потом возвратишься ко Мне». Услышав это, девушка со слезами стала умолять Господа, чтобы Он не удалял ее от Себя. Но Господь остановил ее слезы и объяснил, что не намерен ее удалять от Себя, а желает, чтобы Его милость падала не только на нее, но и на других чрез нее. «Ты знаешь, что есть две заповеди любви Моей – любить Меня и ближнего, и Я хочу, чтобы ты исполнила оба эти закона и не на одном, а на двух крыльях вознеслась к небу». Напомнив ей, что она с детства радела о спасении душ, Господь объявил ей, что хочет теперь осуществить ее заветное желание.
Она услышала слова Христа: «Спасение многих душ требует твоего возвращения, и не будешь ты более вести образ жизни, который вела до сих пор, и не будет тебе по-прежнему твоя келья жилищем, даже родной город придется покинуть ради спасения душ. Но Я всегда буду с тобою… Я дам тебе красноречие и мудрость, перед которыми никто не устоит. И Я поставлю тебя перед лицом епископов и правителей церквей и народа христианского, чтобы по обычаю Моему через слабых сломить высокомерие сильных».
 Таким образом на самой высоте своего религиозного энтузиазма Екатерина окончательно познала принцип, возвративший ее снова на землю. Любовь в ее двойном значении по отношению к божеству и к человеку дала ее жизни двойное содержание. Господь облек ее миссией поддерживать и как бы воплощать Церковь того времени, которая так нуждалась в сильной любви, решимости и реформе.
Время, когда жила Екатерина, представляло в этом отношении немало случаев для ее благотворного влияния. В Италии еще сохранялись остатки прежнего варварства в кровавом самоуправстве. Люди, гордые и склонные к насилию, считали за молодечество личной расправой кончать свои споры и мстить убийством за обиду, что, конечно, вызывало новую обиду и новое убийство. Так всякая ссора плодилась до бесконечности.
 В дни Екатерины в Сиене приобрел такую известность некий Нанн, который, “по дурному обычаю отцовскому”, одновременно поддерживал несколько распрей, чрезвычайно коварно подстраивая своим врагам засады. Лица, которые должны были опасаться его мести, зная его хитрость, не раз выставляли посредников, но он всегда чрезвычайно ловко уклонялся от всякого примирения для того, чтобы иметь возможность довести до конца свою вендетту. Зная об этом, Екатерина очень желала поговорить с ним, но он “избегал ее, как змея – факира”. Наконец одному благочестивому отшельнику из августинцев удалось взять с него обещание, что он повидается с Екатериной, причем Нанн, однако, сделал оговорку, что он ничего не исполнит из ее увещаний. Он действительно явился к Екатерине и, не застав ее дома, в разговоре с духовником объяснил причину своего посещения и свое намерение не отступиться ни от одной вендетты. Он уже собирался уходить, когда к его огорчению возвратилась Екатерина, он повторил ей то, что говорил духовнику. Не долго, однако, происходило его свидание с Екатериной, как он обратился к ней со словами: “Не хочу быть невежей и во всем вам отказать. У меня на руках теперь четыре вендетты, и одну из них вы можете уладить, как хотите”. Сказав это, он встал, чтобы уйти, но вдруг почувствовал, что с пренебрежением сказанное им слово о готовности на мир наполнило его душу неведомым ему теплом. Внутреннее волнение, наконец, прорвалось слезами. Он бросился на колени перед Екатериной и обещал ей не только удовлетворить ее желание в данном деле, но исполнить всякое ее приказание.
    По прошествии некоторого времени он подарил ей свое палаццо в окрестностях Сиены под устройство женского монастыря, которому Екатерина дала название Св. Марии, Царицы Ангелов.
Франциск Мессина. Памятник Екатерине Сиенской

Франциск Мессина. Памятник Екатерине Сиенской

Брат Габриэле да Вольтера был провинциалом ордена францисканцев и верховным инквизитором Сиены. Он считался одним из самых знаменитых богословов и проповедников того времени в Италии. Вместе с другим известным богословом Джованни Тантуччи он решил проверить слухи о мудрости Екатерины и стал спрашивать ее о сложных проблемах богословия и Священного Писания.

Сначала Екатерина спокойно отвечала, потом, в свою очередь, обратилась к спрашивающим с нежностью, разящей, как меч, напомнив им о том, что наука может ввергнуть в гордыню тех, кто ею обладает, тогда как единственное, что стоит знать, это наука Креста Христова.
Брат Габриэле был человеком образованным и утонченным. Говорили, что он живет роскошно, как кардинал, и что он приказал разрушить стены трех келий, чтобы построить из них себе одну. Его кровать была покрыта периной и отгорожена шелковым пологом, на полках размещалась маленькая, но драгоценная библиотека стоимостью в сотни дукатов. Екатерина продолжала говорить, насколько бесполезна и опасна жизнь того, кто заботится о внешней оболочке, а не о сути, когда вдруг собеседник ее извлек ключ из кармана и спросил у спутников сиенской монахини: “Не сходит ли кто-нибудь в мою келью, чтобы продать все и раздать полученные деньги бедным?” Что и было выполнено.
Впоследствии он отказался также от всех занимаемых им постов и стал монахом-прислужником в монастыре Санта Кроче во Флоренции.
Тысячи приходили повидать её, услышать её, быть обращёнными ею. Члены монашеских орденов, немонашеские священники, миряне собирались вокруг Екатерины.
В течении всей своей нелёгкой жизни она оставалась доброй и великодушной, служа Христу в заботе о бедных, следуя за Ним по захудалым улицам, в переполненных приютах, взвалив на себя ношу боли и греха, повстречавшихся ей на пути, питаемая и поддерживаемая частыми видениями. Наш Господь явился ей, предлагая в одной руке золотую корону, а в другой – терновый венец. Без колебаний она выбрала терновый венец.
Francesco di Vanni Malavolti, знаменитый ловелас, так добивался дружбы с Екатериной, что немедля пришёл к покаянию. Благодаря сходству умов между ними возникла искренняя и прочная дружба. После смерти жены он поступил в монастырь и провёл остаток дней в молитве и покаянии.
Andrea Vanni был её другом, написавшим её портрет, сохранившийся в церкви Сан-Доменико в Сиене.
Благотворное влияние Екатерины на нравы ее родного города и сила ее личного обаяния наглядно засвидетельствованы непосредственным отзывом очевидца – Стефана Маккони – впоследствии одним из ее биографов. До 1376 года он лично не был знаком с Екатериной, хотя они и жили в одном и том же городе и слава ее уже распространилась по всей Тоскане. Но, “погруженный в волны мирского потока”, Стефан Маккони не чувствовал никакого желания с нею познакомиться. В это время, однако, случилось, что род Маккони “без всякой вины со своей стороны” попал в распри с другим, гораздо более могущественным родом. Тщетно было старание нескольких влиятельных граждан установить между ними мир – они ничего не были в состоянии добиться от противной стороны.
В этих затруднительных обстоятельствах Стефану пришла мысль обратиться к Екатерине за получением мира. “К удивлению моему,-рассказывает Стефан,- она приняла меня не как робкая девушка, как я ожидал, но с полной любовью, как бы она приняла родного брата, издалека к ней возвратившегося”. Так она всегда поступала с людьми, обращавшимися к ней, она убедила сначала Стефана покаяться в грехах и исповедаться, а потом, узнав причину его посещения, сказала ему: “Ступай, дорогой сын мой, уповай на Господа и предоставь мне свое дело. Я буду хлопотать, пока не доставлю тебе самого прочного мира”.
Екатерина скоро исполнила свое обещание, но пока продолжались ее хлопоты, Стефан посетил ее несколько раз и с каждым разом чувствовал, какая в нем происходит перемена к лучшему. Поэтому, когда она его попросила, чтобы он под диктовку стал писать ее письма, то с радостью на это согласился. Когда Екатерина отправилась к папе в Авиньон, он получил возможность остаться при ней как ее спутник и секретарь, покинув родителей, семью и родню.
  Таким образом, этот светский юноша принес все в жертву для Екатерины, считая единственным блаженством ее присутствие. Два года спустя он по ее указанию и желанию, высказанному на смертном одре вступил в картузианский орден, который она для него выбрала, принимая во внимание его скромный характер и любящую натуру.
Тридцать лет эта смелая и верная душа свидетельствовала о Силе, переступающей пределы нашей земной жизни, пробуждающей многих, с помощью обращения, к ощущению Вечности. «Её молитвы,» как говорит нам её современник, «были столь напряжённы, что один час молитвы производил более опустошения в её слабом теле, чем два дня пыток для иного.»
Екатерина – одна из величайших преподобных святых всех времён.
“Стоящая на высочайшем уровне мистической лестницы, который может быть достигнут только человеческими духами в этом мире пространства и времени, смотрящая оттуда назад, на путь этой медленной внутренней алхимии, на заслуживающую внимания последовательность стадий той естественной трансформации, в которой ее внутренняя сущность была освобождена от всех несовершенств и достигла высочайшего уровня, где она была вынуждена наконец капитулировать перед всеобъемлющей, всепоглощающей жизнью реальности, — такова оценка св. Екатерины с точки зрения относительных и абсолютных аспектов мистической жизни”. Э.Андерхилл.
Святилище Екатерины Сиенской

Святилище Екатерины Сиенской

* - Быть духовным наставником святого или святой  –  дело непростое. Духовное руководство по отношению к св. Екатериной Сиенской, потребовало от ее наставника, блаж. Раймунда Капуанского, выдающихся талантов и добродетелей. Однако знаменитая духовная дочь – далеко не все, за что был прославлен этот доминиканский брат. Бог наделил его исключительными дарами, обогащавшими жизнь Ордена и при его жизни блаженного, и в наши дни.  
Раймунд родился в знатной семье в итальянском городе Капуя в 1330 г. Будучи студентом Болонского университета, он встретился с доминиканцами и поступил в Орден; спустя годы он признался, что к этому решению его побудил сам св. Доминик, явившийся молодому человеку в видении. Вскоре Раймунд сделался образцовым братом, которому община охотно доверяла исполнение самых ответственных поручений. 
 В 1367 г. генеральный магистр направил Раймунда в Рим, затем во Флоренцию, а в 1374 г.  – в Сиену, где тогда жила св. Екатерина. Руководство Ордена проявляло пристальный интерес к деятельности этой необычной женщины, и Раймунда назначили ее исповедником и духовником. 
Впервые  Екатерина увидела Раймунда на Мессе – как раз в тот момент, когда она горячо молилась о даре опытного руководителя  для нее самой, человека, который понял бы особую миссию, возложенную на нее Господом и сопровождал ее на трудном и полном опасностей пути к исполнению этого служения. Взглянув на Раймунда, стоявшего у алтаря, Екатерина услышала голос: «Вот мой возлюбленный слуга. Вот тот, кому Я тебя вверяю». После мессы Екатерина подошла к священнику и рассказала ему обо всем произошедшем. Брат Раймунд был человеком осмотрительным и отнюдь не пылал энтузиазмом от возложенной на его плечи задачи. Лишь позднее, узнав Екатерину лучше, он убедился в ее святости. Однако в первые же дни знакомства он сделал то, что дало будущей святой великое счастье: позволил принимать Причастие так часто, как ей того хотелось. 
Однако для того, чтобы  до конца открыть сердце для своей подопечной, наставнику пришлось пережить эпидемию чумы, жертвой которой он едва не стал, помогая Екатерине ухаживать за больными. Она не отходила от Раймунда, оказавшегося на грани жизни и смерти до тех пор, пока не стали очевидны признаки выздоровления. Сам же он был уверен, что его исцелила лишь молитва Екатерины.  
Раймунд Капуанский оставался наставником и исповедником Екатерины Сиенской на протяжении шести лет. Кроме духовного руководства он помогал святой в осуществлении ее церковно-политической миссии – вел переговоры с английскими пиратами и французским королем и итальянскими князьями, проповедовал новый крестовый поход. Не нужно забывать, что помимо хлопот, связанных с миссией его духовной дочери, Раймунду приходилось выполнять и множество других обязательств, возлагаемых Орденом. В 1380 г., находясь в Генуе, он услышал в небе голос Екатерины, говоривший: «Скажите ему, чтобы никогда не терял мужества. Я буду с ним рядом во всякой опасности. Если он упадет, я помогу ему снова подняться». Некоторое время спустя блаж.  Раймунд получил горестную весть о том, что Екатерина скончалась в Риме именно в тот момент, когда он услышал ее голос. 
Небесное заступничество духовной дочери и впрямь вскоре понадобилось Раймунду: буквально через несколько недель после ее смерти он был избран генералом Ордена Проповедников, точнее – той его частью, которая оставалась верной Римскому понтифику Урбану VI. И если обычно генеральным магистром приходилось заниматься управлением единой корпорацией, то перед Раймундом возникла задача гораздо более сложная – вывести Орден из состояния хаоса, привести к единству ту его часть, которая не признала понтификат Урбана VI, провести необходимую Ордену реформу. Собрав вокруг себя лучших людей Ордена, блаж. Раймунд восстановил порядок в конвентах и побудил братьев вернуться к соблюдению того правила общинной жизни, которое было положено в основу доминиканского ордена его основателем. 
Раймунд Капуанский умер в Нюрнберге, занятый работой по реформированию и обновлению Ордена. Его тело было перенесено в Неаполь. Через пятьсот лет после рождения Раймунда для Неба папа Лев XIII причислил его к лику блаженных.
 **  Духовные стигматы иногда невидимы для окружающих, но видимы для человека, получившего их; примером служит святая Екатерина Сиенская, а также мистическое кольцо великомученицы Екатерины; иногда их можно чувствовать лишь на ощупь, чаще же всего они дают себя чувствовать болью. Стигматизованные — не подвижники страдания, а подвижники любви. Если мы обратимся к подвижникам страдания, то обнаружим не стигматизованных, а распинающихся, и мы имеем примеры людей, для которых покаяние и распятие были понятия тождественные, но духовность их не была полна радости и ликования, какие мы встречаем у большинства стигматизованных, ибо главный элемент у последних — не покаяние, не страдание, но действительно переливавшаяся через край любовь к Господу, стремящаяся разделить все, что составляет Его жизнь и Его страдание, все стигматизованные были мистиками любви, подвижниками сострадания. Существует основное различие между жаждой искупительного страдания и состраданием мучениям Христа: человеческая энергия, направленная к определенной цели, является движущей силой первого, любовь, не претендующая ни на что, кроме как на право любить и участвовать во всем, что составляет жизнь любимого, определяет сострадание и является самым существом его. Первое — все страдание, а радость его — только в терпении настоящего с надеждой на будущее, второе обостряет собственное страдание до страстной реакции на страдание другого человека, но извлекает из этого разделенного страдания невыразимую радость. Вот что говорит святая Бригитта: «Я испытывала такую сладость от созерцания ран Жениха моего, что всю меня иногда охватывал огонь любви и умиление вызывало у меня потоки слез». Святая Гертруда говорит: «Сердце Иисуса — как музыкальный инструмент для того, чтобы воспевать славу Святой Троицы». Этот элемент любви и участия является самым существенным. Любовь и страдание, соединенные и доведенные до предела, страдание и любовь в крайнем порыве человеческой страсти, в обоих смыслах слова «страсть», но сострадание, стремление разделить страдание возможно по отношению ко Христу лишь в той мере, в какой оно относится к Его человечеству: божество Христа остается за пределами нашего сострадания, ибо Бог не страдает.
Митрополит Сурожский Антоний. Труды. О стигматах.
 Литература
Подвижники.  Избранные жизнеописания и труды.Самара: Рериховский Центр Духовной Культуры,Издательский дом “Агни”.
Сикари А. Портреты святых. Италия, 1991., т.2.

Э.Андерхилл. Мистицизм. Часть вторая. Глава V. Голоса и видения. 2003.

Апостольское Служение. Святая Екатерина Сиенская. Часть 2

Источник:  Прометей
Поделиться с друзьями:
Метки:

Для того, чтобы отправить Комментарий:
- напишите текст, Ваше имя и эл.адрес
- вращая, совместите картинку внутри кружка с общей картинкой
- и нажмите кнопку "ОТПРАВИТЬ"

Комментариев пока нет... Будьте первым!

Оставить комментарий